Вернувшись из армии в родной городок, Саня Кучин сталкивается с миром, который кажется ему странно размытым и лишенным привычной четкости. Дембельский чемодан, полный армейской выправки и понимания жизни по уставу, оказывается бесполезным багажом в новой реальности. Он устраивается охранником в круглосуточный магазин «Мечта», крошечную вселенную, залитую неоновым светом, где ночью разворачиваются свои драмы. Здесь он встречает старых знакомых, чьи жизни за время его службы укатились в непредсказуемых направлениях. Саня пытается навести свой порядок, вступив в борьбу с тем, что воспринимает как главные враги нормальной жизни: мещанство, разгильдяйство, вечное пьянство и всеобъемлющий пофигизм. Он искренне верит, что достаточно быть принципиальным и требовательным, как сержант к новобранцам, чтобы мир вокруг стал лучше. Его усилия даже приносят первые плоды – ему удается завоевать внимание бывшей одноклалассницы, в которой он видит не просто симпатичную девушку, а союзницу в своей тихой войне за правильность и справедливость. Однако очень скоро Саня начинает понимать, что гражданская жизнь живет по своим, не прописанным ни в одном уставе законам. Его прямолинейность и армейская дисциплина натыкаются не на открытое сопротивление, а на вязкую, равнодушную среду. Местные обитатели, казалось бы, погрязшие в рутине и мелких пороках, оказываются сложнее, чем он предполагал. Их пофигизм – часто лишь защитная оболочка, а разгильдяйство – следствие давно утраченной веры в то, что что-то может измениться. Попытки Саньи всех «построить» и «привести в чувство» оборачиваются неожиданными последствиями, задевая чьи-то интересы, раня чьи-то чувства или просто вызывая недоумение. Он обнаруживает, что нельзя командовать чувствами, отношениями и личными выборами людей, как взводом на плацу. Сюжет медленно, но верно ведет его к осознанию, что настоящая борьба – это не с внешними проявлениями «непорядка», а с собственным неумением понять эту новую, хаотичную реальность. Ему предстоит трудный выбор: либо сломаться, окончательно озлобившись на весь мир, либо попытаться найти в этом кажущемся беспорядке свою, человеческую гармонию, научившись отличать принципиальность от бессмысленной жесткости, а желание помочь – от навязчивого стремления всех переделать. Его возвращение домой превращается в куда более сложную операцию, чем служба, – операцию по возвращению к самому себе в мире, который отказался ходить строем.